D-r Zlo
я убил зверя под баобабом
Название: "То самое время"
Автор: D-r Zlo
Фандом: ориджинал
Пейринг: Мистер / Верочка Липшиц
Рейтинг: G
Жанр: Гет, Философия, Повседневность, Эксперимент
Размер: мини
Статус: закончен
Размещение: с шапкой и только с разрешения автора.

«Здравствуйте, мистер!
Честное слово, даже не знаю, о чем мне писать в своём первом письме к Вам. Многие мои одноклассницы, когда пишут первые письма, представляются, пишут что-то вроде «Меня зовут Лена, мне 14 лет, я люблю Джонни Деппа и «Арию» — но ведь это так глупо, мне кажется. Ну что расскажет о моей личности любовь к Джонни Деппу? От этого же я не стану более понятной. Глупости какие-то.
Гуляла сегодня в одиночку на Воробьевых Горах и накупила баночек с мыльными пузырями. Мыльный пузырь – отличный предмет для траты денег, я думаю. Все деньги сегодня ухнула, какие были: фильмов накупила, книжек! Я очень люблю читать: классику русскую очень люблю (Достоевского, Пушкина, Лермонтова, а вот Толстого ужасно не люблю, нудный) и английский романтизм. Вы не подумайте, что это я так пишу, потому что Вы англичанин: мне мама давно Перси Шелли читала, я и полюбила. И Байрона очень люблю, Блейка… но я мало читала, к сожалению. Хочу побольше.
Обратно шла по берегу Москвы-реки. Там волнами на песок выбросило настоящую пароходную трубу, она лежит на песке и страшно завывает. У нас давно по рекам не плавали пароходы, одни теплоходы; грустно от этого немного.
Знаете, я, наверное, больше и не напишу ничего. Всего Вам доброго».

«Дорогое дитя!
Вы не подумайте, что я как-то нарочно пропустил Ваше письмо; просто в последние дни у нас стоит такая ужасная погода, что я даже заболел и простудился, поэтому и не писал Вам, дабы в мою больную насморком голову не влезли какие-нибудь глупые мысли. Но мне было крайне приятно получить столь необычное письмо от такого очаровательного юного создания – если Вы думаете, что я кокетничаю с Вами, то напрасно, пишу я абсолютно серьезно. Сегодня мне стало несколько получше, и я немедленно отправился писать Вам ответ на письмо.
Я ведь ужасно раздражительный на самом деле человек, но я полностью согласен с Вами, что мыльные пузыри – такой предмет, который способен заставить даже престарелого невротика меня расслабиться и почувствовать себя ребёнком. Бывает так, что подчас невозможного сдерживать себя, тогда мыльные пузыри являются настоящим спасением. Как и указанные Вами книги – удивлен, что современные подростки – особенно другой страны, удивительно! – знают и более того, любят английский романтизм. Меня приятно удивили Ваши вкусы, признаюсь честно. Хотя я предпочитаю литературу чуть более позднего времени, и, честно говоря, не совсем англичан… кроме тех прекрасных джентльменов, живших в викторианскую и эдвардианскую эпоху – Вы знаете, какие это были люди? О, это определенно замечательные джентльмены, и мне грустно, что сейчас у нас идет глупое отторжение тех идеалов. Боюсь, что ниже того уровня, до которого мы скатились сейчас, дальше и некуда, даже раскрепощенный Лондон 60-х был не столь низок, как сейчас…
А рассказанная Вами история заставила меня прочувствоваться красотой этого момента. Милая девочка, Вы очень, очень талантливый ребёнок – в двух предложениях Вы описали такую картину, на которые даже самые великолепные художники тратили месяцы и годы. Вы тоже любите пароходы? О, какая радость!
Я сейчас как раз работаю над одним из своих рассказов и обещаю Вам его выслать, когда закончу: эта веселая история, грустная и веселая, о том времени, которое, увы, мы уже никогда не сможем вернуть. Но Вы, наверное, вряд ли сможете это понять, как человек, живущий в другой стране.
Наилучшие пожелания твоим родителям и самые нежные приветы тебе. Остаюсь преданный тебе друг, мистер N».

«Мистер!
Меня очень расстроили Ваши последние слова. Я очень люблю историю Англии, в противном бы случае я бы не выбрала факультет английского языка. И я очень нежно и трепетно отношусь к викторианской Англии – это удивительное время, по тому, что я о нём знаю. И если Вы мне пришлёте свой рассказ, я очень буду этому рада.
Мы ходили сегодня на почту – звонить матери в другой город. Смешные были разговоры. Мама кричит по телефону папе:
— Ну скажи мне, скажи какой-нибудь комплимент!
Папа – после паузы:
— Ты сегодня прекрасно выглядишь.
Мне кажется, современные люди не умеют говорить комплименты – так, чтобы было красиво. И ладно наши мальчишки – мелкие они, глупые, но вот сидишь, смотришь фильм, а там – «бейба, пошли переспим». Ну что это такое? А ведь люди верят, что это любовь. Вам кажется, что это неправильно? Мне так точно».

«Дорогая девочка!
Я уже давно должен был написать тебе, чтобы передать мою благодарность за твои рассказы. Они просто очаровательны, и многое мне дают – в плане того, как надо писать по-настоящему. Удивлюсь, если в будущем тебе не светит Нобелевская премия – умоляю тебя, иди в литературный институт, иначе мир лишится прекрасного и замечательного писателя. Мне бы было грустно не встретить Ваши рассказы лет через десять на прилавках.
Пожалуйста, не думай, что я не писал тебе в эти дни писем – ещё как писал! Сотни, тысячи раз! Но вот незадача, никогда не заканчивал их до конца. Когда рука моя доходила до последнего предложения, мне становилось грустно, и я забрасывал письмо, лишь бы не заканчивать его и не прощаться с тобой до следующего нашего разговора. Я и это письмо решил не заканчивать, чтобы самому не расстраиваться.
Слушал недавно рассказы Стивена Фрирза про славные годы моей дорогой страны в начале прошлого века: что за чудное время! Все делалось очень просто в те дни и в то же время с таким вкусом, которые нынешним и не снились. А как путешествовали в те времена! Сколько достоинства было в тех замечательных людях! Нет, они определённо лучше нас сегодняшних. Дружок, я не сомневаюсь в Вашем таланте, в Ваших силах и способностях – когда Вы создадите машину времени, только дайте мне знать: мы обязательно должны стать путешественниками во времени!»

«Дорогой мистер!
Честно говоря, Вы меня сильно смутили своим последним письмом. Вы ведь пошутили про то, что я хорошо пишу? Я не могу пока хорошо писать, я ещё очень маленькая. Я хочу стать известным писателем, в этом Вы правы, но пока мне рано ещё думать о таком. Пожалуйста, не шутите так больше.
Ко мне вчера приехала тётушка: она у меня библиотекарь, и периодически одаривает книгами, за что я её очень люблю. Она, правда, очень любит дарить мне книги, так или иначе связанные с творчеством поэтов Золотого Века, так как сокрушается, что я мало люблю русских классиков, но иногда перепадает что-нибудь из зарубежной литературы, причем на языке оригинала. Я вообще мало люблю переводную литературу: красота языка так или иначе теряется, особенно когда переводится поэзия. Поэтому я усиленно учу английский; если всё получится с ним удачно, то у меня в планах стоит ещё и немецкий, но это потом, сильно потом… Вот, она вчера приезжает; я, как мальчик-негр, несу два огромных её чемодана, она, как богатая леди в меха – кролик, который топорщился гордым песцом – налегке поднимается за мной по лестнице… Мне показалось это очень забавным, поэтому я и написала Вам об этом.
Кстати, Вы обещали прислать мне свой рассказ, а так и не прислали. Вы его никак не можете дописать?
Я посмотрела, кстати, фильм Стивена Фрирза, про который Вы говорили. Хороший он, но уж больно субъективный: лично мне очень нравится английское кино, не могу с ним согласиться».

«Друг мой!
Я очень рад, что ты помнишь о моём рассказе, и я с большим удовольствием отправил бы его в первую очередь тебе на вычитку, если бы у меня было время его дописать, но, к сожалению, его у меня нет. Кстати, теперь твоя очередь посоветовать мне что-либо смотреть. Я не знал о том, что мой скромный рассказ о фильме был советом, но крайне рад, что ты его таковым восприняла, и теперь жду от моего любимого друга по переписке соответствующих рекомендаций. Я нисколько не сомневаюсь в отменности твоего вкуса и с нетерпением жду.
Вышел новый альбом, посвященный тем работам прерафаэлитов, которые впоследствии были проданы на аукционе «Кристи»; скоро у меня появятся деньги, и я смогу приобрести этот альбом. Картин в нем немного, но зато крайне много полезных статей и информации, которая, как мне кажется, будет очень тебе любопытна.
Я долго ломал себе голову над тем, почему ты считаешь, что я пошутил, когда сказал про твой талант. Пошутил ли я? Как бы не так! Что за глупости? Стал бы я шутить так над человеком, который потрясающе точно описывает приезд своей любимой тетушки? Ни за что!
С наилучшими пожеланиями папе, маме и тетушке».

«Мистер!
Простите, что так долго Вам не писала; я только что из деревни, окунулась в наш огромный, бестолковый и шумный город, и у меня несколько дней от него болела голова. Зачем я ездила туда – к бабушке; я довольно много гуляла и без конца читала книги, которая оставила мне тётушка, и это, если Вам интересно, Бенсон и Маргарет Юрсенар. Я произношу эти имена не потому, что хочу поумничать, а просто потому, что те три рассказа, которые я прочитала у Бенсона (про Юрсенар пока ничего не хочу говорить, впечатления должны утрястись), они меня настолько поразили, что я до сих пор хожу под впечатлением. Думаю о том, что – как здорово было бы жить в то время, творить! Раньше мне казалось, что я ошиблась планетой – когда я была маленькой, я очень любила фильм «Инопланетянин», — но теперь я понимаю, что я ошиблась с временем и местом. Мне надо было родиться не в современной России, а в Англии конца девятнадцатого – начала двадцатого века: вот это было бы чудом! Вы ведь согласны со мной, правда?
Много думала о счастье. Счастье – где ты есть? Может, оно просто боится меня увидеть? Было бы грустно: я ведь так хочу с ним подружиться так, как дружу с Вами. Когда я думаю о счастье, мне оно представляется чем-то похожим на Вас – человеком всеобъемлющим, всезнающим».

«Дорогая девочка!
Я не писал тебе так давно, что начал всерьез опасаться, что ты повзрослеешь за это время и станешь воротить нос от моих писем, восклицая: «Какой несносный идеалист! Родился не в том веке! Вот ещё он выдумал глупости! Кто так пишет в наше время?! Ха!». Или, того хуже: «Простите, но более я Вам писать не буду». Меня бы так сильно расстроила эта новость, что, боюсь, я бы начал так сильно грустить, что… ах, не буду об этом!
Посылаю тебе наконец свой законченный рассказ, «Маленькая леди» — когда ты его прочтешь, ты поймёшь, я надеюсь, всё поймёшь. Мои наилучшие пожелания твоим папе и маме и сердечный привет бабушке и тетушке».

«Мистер!
Я прочитала Ваш рассказ. Я хотела Вам сказать огромное, огромное своё спасибо за то, что Вы такой талантливый, что Вы написали его для меня. После того, как я его прочитала, я вышла на свежий воздух и так крепко обрадовалась, что не заметила, как дошла до парка. Представляете, как я была – и есть – рада! Эта девочка – Вы ведь думали обо мне, когда писали о ней? Мне показалось, Вы берете на карандаш любую мою фразу, которую я Вам когда-либо писала. Когда я пршла домой, я вдохнула совсем другой воздух. Ах, как же я хочу к Вам приехать, повидаться!
Меня скоро должны положить на операцию – ничего серьезного, всего лишь зрение, поэтому пока Вы мне не пишите. Я Вам отвечу, обязательно отвечу, как только выздоровею окончательно, обещаю Вам!».

…Через месяц госпитализации Верочка Липшиц вернулась домой. Пока её не было, родители затеяли перестановку в квартире: из двух телевизоров оставили один, кое-что убрали вовсе, поставили несколько новых книжных шкафов, в основном в комнате дочери – квартиру было не узнать.
Она открыла дверь и замерла: стол, стоящий рядом с кроватью, был ровным слоем завален конвертами, датированными практически каждым днём её болезни…

@темы: Флафный фик (романс)