Перуя
Жизнь как шоколад, но настоящий шоколад горький...
Название: Осколки счастья
Автор: Перуя и Neko Ciel
Фэндом: ориджинал
Пейринг: Андрей/Ольга, Андрей/Алиса
Рейтинг: R
Жанры: гет, ангст, драма
Размер: миди
Статус: завершен
Саммари: Головой цесаревич Андрей понимал, что, как будущий император, он должен думать об империи и ее благе, а не о личном счастье. Но, как быть с сердцем?
Размещение: с нашим авторством и ссылкой на размещение

3 глава

Не успели оглянуться, а уж пролетело полгода. За это время цесаревич еще сильнее привязался к супруге и уже без проблем шептал ей слова любви и, главное, был верен. Боль от расставания с Ольгой улеглась, и время присыпало ее песком. Но не любовь. Он по-прежнему испытывал к ней особенные чувства, ничуть не пострадавшие от потери страсти.
Одно не давало ему покоя: гадание Ланы. Он все ждал ребенка, но время шло, а на беременность Алисы не было и намека… И вспомнил он странное состояние возлюбленной Ольги, и ту спешку, с которой отправил ее император с глаз долой.
Но он понимал, что с отцом говорить бесполезно, только бередить старый конфликт, что не принесет ни кому радости. Зато он знал, кто еще мог быть в курсе. Лана вела себя подозрительно с тех самых пор, когда впервые стало известно о болезни Ольги. Лана, которая была самой преданной и верной подругой Вишневской.
Андрей пришел серьезно поговорить с сестрой, войдя в ее в комнату, но не обнаружив там девушку. Зато заметил на столе письмо, написанное до боли родным подчерком. Неуверенно взяв его, прочитал, чувствуя, как холодеют пальцы.
"Здравствуй, милая моя Ланочка!
Я живу в постоянном ожидании, моя хорошая, твоих писем и моего милого дитя. Врач говорит, что уже скоро. Но я так боюсь... Боюсь рожать, боюсь за будущее малыша. Мне страшно до истерики, хоть император и пообещал, что пожалует внуку княжеский титул Мирских. Теперь задаюсь вопросом, причем здесь они... Впрочем, это не важно. В последнее время так сложно сосредоточиться на чем-то. Мысли прыгают. Надеюсь, тебе будет понятно мое письмо. Я так же надеюсь, что ты приедешь на крестины... Не могу сказать точную дату, но примерно через две недели числа 10-12.
Люблю и скучаю. Твоя Ольга".

Когда цесаревич дочитал письмо, в комнату зашла Светлана. Сначала улыбнувшись, после она заметила письмо в руке брата и испуганно воззрилась на него.
- Андрей...
- Теперь мне все понятно, - сказал цесаревич, сворачивая письмо и убирая в свой нагрудный карман. – Это мой ребенок. Мой!
Злость на отца, желавшего отнять у него малыша и сделать в будущем одной из своих пешек, поднялась в его душе. Ну, уж нет, он его не отдаст.
- Андрей, погоди, успокойся, я прошу тебя, - закрыв дверь в комнату, Лана подошла к брату. - Что ты собираешься делать?
- Успокоиться?! Ты издеваешься…
Цесаревич вышагивал по комнате сестры, точно зверь в клетке, мысли путались в голове, как и чувства. Первым порывом, было пойти к отцу и высказать ему все, что он думает на его счет, но потом отбросил эту идею. Вторым, сесть на коня и рвануть к Ольге вот прямо сейчас. Но это тоже было неразумно, он не мог разрушить то, что с трудом выстроил за это время.
- Этот малыш не будет внебрачным ребенком моего отца. Он мой, слышишь! И я хочу, чтобы он это знал. Чтобы я мог открыто его любить. Скорее всего, я не смогу признать его... Но и другому не отдам.
Лана едва заметно выдохнула что-то типа: "Хоть глупостей не наделаешь..."
- Но что же делать? - тихо спросила она, беря брата за руку. - Отец ведь не отступится... Ты же знаешь. А если Алиса узнает? Впрочем... Ольга пробудет в Карлинах еще около года, чтобы малыш окреп и только после они переберутся в столицу, если отец конечно позволит.
Андрей вдруг замер, осененный внезапной, безумной идеей.
- Алиса. Правильно, ведь отец все это затеял, чтобы она ничего не узнала. Если она узнает, то необходимость отпадет. Алиса доброе, светлое создание и любит меня. А значит, должна понять…Я поговорю с ней.
- Ты хорошо подумал? - осторожно спросила Лана, словно опасаясь.
- Сестренка, дорогая моя, мне невыносима мысль, что мой ребенок станет марионеткой императора Константина, как все мы. Я хочу, чтобы он был счастлив... Разве ради этого не стоит рискнуть?
Лана крепко обняла брата:
- Удачи тебе, Андрюш.
Цесаревич вздохнул, погладив девушку по спине, зная, что та волнуется не меньше, ведь речь шла о судьбе ее подруги.
- Спасибо, родная.
Покинув комнату сестры, он решительно направился в комнату супруги, уже давно ставшую их общей спальней. Алиса читала, улыбнувшись ему, и он опустился рядом на колени, целуя ее нежные руки:
- Дорогая моя Алиса... Мне надо поговорить с вами.
- Что-то случилось, Андрюша? - встревожилась Алиса, обеспокоенная как минимум странным поведением супруга.
Андрей на миг прикрыл глаза, собираясь с духом, а потом посмотрел на любимую.
- Да, - тихо сказал он. – Сегодня я узнал тайну, которую хранили от меня долгое время. И не могу оставить все так, как оно есть, иначе я перестану уважать себя. И я вверяю вам судьбу дорогих мне людей, надеясь на ваше понимание и прощение.
- Боже, не пугай меня так, Андрюша... Любимый, что случилось? - Алиса гладила супруга по плечам и, казалось, была напугана настолько, что сейчас заплачет.
Андрей скользнул ладонью по нежной руке супруги, успокаивая:
- Наверное, дорогая моя Алиса, вам известно о том, что до женитьбы на вас я вел разгульную жизнь, и у меня было много женщин. Но была одна, которую я любил. О, не тревожьтесь, любовь моя, это уже в прошлом, - поспешил он уверить девушку. – Но оказалось, что эта женщина ждет от меня ребенка. Боясь, что это оскорбит вас и приведет к скандалу, а то и сорвет нашу с вами свадьбу, отец услал ее с глаз долой. И хочет признать дитя, как своего внебрачного ребенка. Вот только и над ребенком и над его матерью всегда будет висеть опасность. Думаю, вы понимаете, о чем я? Я не хочу им такой судьбы, и… я хочу признать этого ребенка, тем самым обезопасив обоих, оградить от прихотей и интриг своего отца.
Сказал все правду, как есть, слишком уважая супругу, чтобы врать и изворачиваться.
Алиса на мгновение словно потеряла дар речи. Ее взгляд застыл. Она вся замерла, пытаясь осознать услышанное.
После, медленно убрав руки с плеч супруга, поднялась на ноги и тихо отошла к окну. Не зная, чего ожидать: приговора или помилования, Андрей остался на коленях.
- Эта женщина, которую… вы любили... Это Ольга Вишневская? - спросила Алиса и тут же нетерпеливо дернула рукой. - Хотя нет, не отвечайте. И так ясно... - тихо перевела дыхание. - Из уважения к вам и Вишневской... я не могу и не буду препятствовать узакониванию ни в чем не повинного младенца. Но из уважения ко мне... Андрей, вы сделаете так, чтобы ребенок не претендовал на трон, который по праву будет принадлежать нашим с вами детям.
При упоминании имени его возлюбленной, цесаревич судорожно вздохнул. Ну, собственно, не трудно было догадаться… Было тяжело, он совсем не хотел сделать Алисе больно, просто другого выхода не было. Поднявшись на ноги и тихо подойдя сзади, он обнял юную супругу, целуя за ушком:
- Любимая, я бы никогда и не поступил иначе, не только потому, что это невозможно по законам нашей страны, но и потому, что слишком люблю и уважаю вас. И не сердитесь на Ольгу, она ни в чем не виновата.
- Любите? - тихо спросила девушка, изящно поворачиваясь в кольце рук. Прильнула к супругу. - Я не могу сердиться на нее. Она ведь сделала все, что могла, чтобы не мешать нам...
- Люблю, - заверил Андрей, погладив девушку по щеке. И не покривил душой. Эта девушка смогла излечить его от боли и занять место в его сердце. – Вы - мой ангел, Алиса.
Он крепче обнял супругу, зарывшись лицом в ее волосы. Алиса прижалась к цесаревичу и тихо заплакала.
- Родная моя, не плачь, прошу тебя.
Приподняв к себе ее влажное от слез личико, он собрал капли губами, а потом накрыл ими губы супруги, вовлекая в страстный поцелуй, как доказательство своей любви.
- Прости, любимый, прости меня, - шептала она меж поцелуями и вдруг резко отстранила. - Подожди. А как ты будешь объясняться с отцом?
Он хотел ей сказать, что она ни чем перед ним не виновата, но ее губы были слишком сладкими. Впрочем, поминание отца малость остудило его страсть. Андрей вздохнул:
- Не представляю даже. С ним невозможно договариваться, он действует только в собственных интересах, и они не совпадают с моими…
Девушка прикусила губу размышляя:
- А можно как-нибудь провернуть за его спиной?
- Умница моя, - улыбнулся Андрей, скользнув пальцами по бледной щечке. – Конечно, отец убьет меня, когда узнает, но… Я как раз обдумываю это. Ребенок родится уже скоро, как раз доберемся до поместья. Если прихватим необходимые бумаги и дадим кое-кому денег, там же можем оформить документы. Потом надо будет спрятать Ольгу и малыша, пока не утихнет скандал и отец не смирится.
Девушка кивнула.
- Ольгу можно увезти в Гремию к моему брату. Он не откажет, я уверена. Сколько у нас времени?
- Недели две до родов. Знаешь, мы может сказать отцу, что едем в Гремию, вы соскучились по родным, радость моя? Но поедем туда через Карлинские горы и захватим с собой Ольгу.
- Тогда нужно начинать прямо сейчас. Мы должны успеть до крещения, ведь именно тогда готовят документы на ребенка, - девушка начала расхаживать по комнате.
- Да, - согласился Андрей, обнимая супругу и целуя в макушку. – Сообщите эту радостную новость тестю, милая Алиса? А я пока наведаюсь к одному человечку, которому могу доверять, он устроит все с документами.
Алиса кивнула и, поцеловав супруга, села за письменный стол, начиная писать письмо.
Улыбнувшись ей, цесаревич поспешил в город, обманув песиков Хэмшира, переодевшись одним из слуг. Сумму он выложил, конечно, не маленькую, но ведь на документах стояли настоящие печати и подписи уважаемых лиц столицы. Оставалось только вписать данные и имена. Но чего только не сделаешь ради родного ребенка и когда-то любимой женщины.

Буквально через три дня пришел ответ от старшего брата Алисы, молодого короля Гремии - он ждал их в гости, а соответственно, готов был помочь. И молодая супружеская чета, быстро собралась в путешествие. Конечно же, услышав такую новость, император поручил сыну заодно обсудить с королем и решить пару вопросов, на что тот безоговорочно согласился.
Когда карета выехала за пределы дворца, Андрей выдохнул и позволил себе немного расслабиться. Держаться перед отцом непринужденно и спокойно далось ему ценой не малых сил.
Алиса сжимала в руках ридикюль ровно до тех пор, пока супруги не покинули столицу. Наконец выдохнула:
- Мы прибудем в Карлинские горы к завтрашнему вечеру... Но задержаться надолго мы не сможем, иначе это подозрительно, - покопавшись в своем ридикюле, девушка вытащила оттуда бархатный футляр из-под ювелирного украшения. Внутри оказался маленький платиновый крестик с голубыми бриллиантиками. - Подарок малышу... я думаю, это подойдет и для мальчика и для девочки.
- Чудесный подарок, - поцеловал цесаревич супругу. Долго смотрел на нее, думая о том, как ему повезло с женой. Повезло полюбить дважды и оба раза быть безумно счастливым. – Понимаю, у нас будет на все про все не больше двух-трех суток. Самое сложное, боюсь, будет уговорить Ольгу. Она очень боится, за себя и ребенка, в конце концов, против нас сам император…
- А ты его сын, любимый мой, ему тоже есть чего опасаться, - тихо ответила Алиса, ободряюще сжав его пальцы. - Ох... Время - это проблема. Надеюсь, она родит до нашего отъезда... Еще и крещение.
- Ты права, любовь моя, - поцеловал он ее руку. - Главное, чтобы отец ничего не заподозрил, нас все еще могут догнать.
Впрочем, до места они добрались без приключений, въехав на широкий двор, когда уже темнело.
- Уже поздно, она, наверное, спит, - тихо обронила Алиса, вручив супругу свою сумку и поднимаясь по ступеням особняка, оглядываясь по сторонам. - Какое прекрасное место... Знаешь, Андрюша, я бы, наверное, тоже хотела рожать здесь.
Места и правда были очень красивые: горы, корабельные сосны, удивительные закаты… Андрей очень любил бывать здесь в детстве, убегать вместе с Петром в леса, в которых водилась разная живность. Хорошие были времена…
Он улыбнулся девушке:
- Так и будет, дорогая. Обещаю, когда вернемся, потрудиться, как следует над этим вопросом. Хочешь?
Они вошли в тихий темный холл, прикрыв за собой входную дверь. Отыскав лампаду, как и прежде стоящую на полке слева от двери, он запалил ее. И тут, сверху, до них донеслись болезненные крики.
- Оля… - выдохнул Андрей одними губами. Оставив Алисе лампу, он подарил ей быстрый поцелуй и, шепнув: - Прости, радость моя… - взбежал по лестнице.
Открыв дверь, из-под которой сочился свет и крики, цесаревич застыл на пороге, борясь с желанием влететь внутрь, взять Ольгу за руку и сказать: «Я здесь, родная. С тобой». Боялся напугать, ведь она ожидает увидеть его меньше всего. Да и эти слова он теперь шептал другой - законной и любимой супруге. Но не мог стереть с лица улыбку, когда повитуха показала матери крошку.
Прикрыв дверь, Андрей повернулся, чтобы уйти, и увидел бледную Алису.
- Мальчик… - прошептал он, привлекая супругу к себе и делясь с ней своей радостью.
Алиса растерянно улыбнулась в ответ, обнимая супруга.
- Ну вот... теперь я должна буду родить тебе как минимум двоих малышей. Мальчика и девочку.
Принцесса была бледна, словно мел, видимо, испугавшись боли, что неизменно сопровождает роды.
- Милая моя… - теперь и цесаревич растерялся, чувствуя себя виноватым в том, что невольно несет любимым женщинам боль. – Увы, без наследника нам никак нельзя.
- Так я ведь и не против... Просто… - вздохнув, Алиса спрятала личико на груди супруга.
- Не бойся, родная, я буду рядом с тобой. Обещаю.
Служанки тем временем осторожно омывали малыша и помогали обессиленной Ольге. Взгляд Вишневской вдруг упал на входной проем, и она едва не вскрикнула, увидев Андрея и Алису, только прижала ладонь ко рту.
Когда повитуха вышла из комнаты, цесаревич спросил, могут ли они увидеть мать и ребенка, и та разрешила. Только не долго. Входя в комнату, он не отпускал руки супруги, отчасти давая понять, что ей нечего опасаться их встречи, отчасти ища поддержки, ведь он так боялся этой встречи.
- Здравствуй, Оленька, - сказал он, подходя к постели и коротко погладив ее по волосам. – Можно я подержу сына?
Маленький кулечек сбоку от нее непоседливо зашевелился.
- Здравствуй, Андрей. Алиса, - чуть улыбнулась Ольга, видимо оправившись от первого шока, попыталась присесть. На просьбу молчала, но потом все же позволила. Чего она боялась? Может того что Андрей заберет у нее сына, хотя точно знала, что он на такое не способен. А может и того, что он привяжется к малышу слишком сильно, а портить цесаревичу жизнь она не хотела.
Очень осторожно взяв сверток, так и норовивший соскочить с рук, он откинул уголок, с улыбкой разглядывая ребенка. Его ребенка. Поднял на Ольгу сияющие глаза.
- Прости, я до последнего ничего не подозревал… - заверил он, хотя и понимал, что Ольга знает. – У него твои глаза.
Заметив тревогу на лице Вишневской, с сожалением положил малыша на место, прекрасно понимая, что матери еще трудно и боязно отпускать ребенка от себя надолго.
Ольга осторожно взяла кроху на руки.
- Ты ничего и не должен был узнать, совсем, - заметила Ольга, а затем виновато улыбнулась Алисе. - Простите, я не хотела лезть более в вашу жизнь.
- Не думайте об этом, Оленька, - печально улыбнулась Алиса и, подойдя к постели, осторожно присела на ее край.
- Я знаю. Но узнал… - Андрей сдержал все то, что хотелось рассказать, понимая, что сейчас Ольге надо отдохнуть и хоть немного окрепнуть, прежде чем они «обрадуют» ее своими планами. – Ты только не волнуйся, отдыхай сейчас. Мы задержимся здесь на несколько дней, так что еще успеем обо всем поговорить.
Он так е присел на краешек кровати, чтобы еще раз взглянуть на малыша.
Осторожно склонившись, Ольга поцеловала сына в лоб и тихо заметила:
- Он похож на тебя...
Затем зашла повитуха и выпроводила супругов за дверь.
- Ей отдыхать надо! - бурчала женщина средних лет. - На вас бы посмотрела после шести часов, как она тут, бедная, разродиться не могла...
Алиса после ее слов побледнела и вцепилась в ладонь супруга.
- Не бойся, радость моя, - успокоил Андрей супругу, сжимая ледяные пальчики, - так бывает далеко не у всех. Я вот, говорят, за пять минут выскочил…
Алиса нервно хихикнула:
- Ну, так тебе и до сих пор на месте не сидится.
В эту ночь принцесса почти не спала и, не выдержав, разбудила супруга тихим шепотом:
- Утром крещение...
Глянув в окно на розовеющие облака над горами, где обычно вставало солнце, Андрей улыбнулся, целуя Алису в висок:
- Тогда нам надо вставать, ведь утро уже наступило.
Первый рассвет его сына в этом мире. Раньше, цесаревич часто думал, что надо было расстаться с Ольгой сразу, как понял, что между ними зарождается любовь, и уберечь ее от удара судьбы, который рано или поздно грянул бы. Но вчера, увидев кроху, почувствовал, как чувство вины оставляет его, ведь это было нужно, чтобы на свет появилась новая жизнь.
Вздохнув, будущая императрица поднялась с постели, переодеваясь в платье.
Когда они зашли в комнату Ольги, та уже не спала и так же была уже одета. Вишневская выглядела гораздо лучше. Ушла чрезмерная бледность, щеки залил нежный румянец. Девушка как раз поправляла платье, видимо только-только покормив малыша.
Ольга была очень хороша, материнство словно осветило ее изнутри. Андрей улыбнулся ей, успокаивая, помня, как та была напугана накануне. Пока Алиса говорила с матерью о крещении, изъявив желание стать малышу крестной, он подошел к сыну, осторожно взяв его на руки и… тот улыбнулся отцу. А может цесаревичу только показалось.
Ольга была растерянна, видимо не могла понять, как законная жена может стать крестной для ребенка, рожденного от любовницы пусть и бывшей, но Алиса лишь поддерживающе сжала ладонь фрейлины:
- Оля, ну что ты так на меня смотришь? Разве я враг тебе? Я ведь все понимаю...
То ли вздохнув, то ли всхлипнув, Ольга обняла девушку:
- Алиса... Ты очень добрая и милая девочка...
Подойдя к своим любимым женщинам, держа ребенка на руках, Андрей заметил:
- Милые мои дамы, кажется нам уже пора.
Впереди еще предстоял не простой разговор, а там и в дорогу собираться, ведь цесаревича не оставляла тревога и хотелось поскорее переправить Ольгу под покровительство шурина.
Ольга кивнула и покрыла голову платком. Церковь, в которой должны были крестить мальчика, была в десяти минутах езды от поместья.
- Андрей... - начала Ольга уже сидя в карете. - Какое имя тебе нравится?
- Владимир, - улыбнулся цесаревич, не смея и мечтать, что Ольга сама предложит принять такое участие в жизни сына. Карету немного потряхивало на проселочной дороге, и он обеспокоенно спросил. – Как ты Оля, может, попросит ехать медленнее?
- Нет, все хорошо, Андрей, все же я не при смерти, - чуть улыбнулась фрейлина
- Владимир Андреевич? - улыбнулась Алиса, примеряя имя. – По-моему весьма неплохо звучит, - после вытащила бархатный футляр с крестиком. Открыв, показала Вишневской. - Оленька, это наш подарок на крещение.
- Он великолепен, - улыбнулась Ольга, слегка смутившись.
Цесаревич будто пребывал во сне, и очень боялся проснуться. Наблюдая за крещением его сына, он то и дело поглядывал на Ольгу и былые любовь и страсть, в душе его сменялись щемящей нежностью. Как бы там ни было, он всегда будет благодарен этой женщине за то, что она была и остается в его жизни.
Когда они вернулись в имение и им подали в гостиную дневной чай, цесаревич, наконец, решился заговорить о самой сути их визита, достав документы. Когда Ольга бросила в них взгляд, ее лицо залила бледность.
- Андрей… - испугано прошептала она.
- Да, я признаю этого ребенка своим и желаю узаконить. И не возражай, пожалуйста, я уже все взвесил и иду на этот шаг осознанно. Тем более что моя супруга не возражает, - он нежно поцеловал пальчики Алисы, подтвердившей заявление мужа кивком головы.
- Но... Андрей... это будет такой скандал. Император сделает все, чтобы не только отменить узаконивание, но и... Я боюсь, чтобы спасти репутацию страны, он пойдет на все, - Ольгу накрыл приступ паники, ей стало трудно дышать, на глазах выступили слезы
Еще раз поцеловав руку супруги, Андрей подсел к Ольге и дружески обнял ее за плечи:
- Оленька, не бойся, мы сейчас едем в Гремию, где ты будешь под покровительством самого короля. И как только это случится, пусть отец хоть ядом исходит, - он вытер слезинки с ее щек.
Ольга растерянно шмыгнула носом, а после вдруг вцепилась в ладонь цесаревича.
- Андрей мне так страшно... Я... Господи, ну за что мой крошка должен такое переживать? Он совсем кроха... А переезд? Это ведь так далеко! Почти два дня пути...
Андрей поцеловал руку Вишневской:
- Оленька, ты не правильно ставишь вопрос, не «за что», а «почему». Потому что мы любили друг друга. А теперь отец хочет заполучить еще одну пешку на свою шахматную доску. Мирские – это его внебрачные дети, которых он использует в политической игре в погоне за властью. Хочешь ли ты Владимиру такой судьбы?
- Нет, конечно же, нет! Какие глупости ты порой говоришь... - Ольга тихо заплакала, сжав руку когда-то любимого мужчины. - Но он ведь может насолить моим родителям.
Да, это Константин мог, еще памятен был тот случай, когда Николай Курагин попытался образумить императора, вступившись за Петра... Цесаревич вздохнул, поглаживая Ольгу по спине, прекрасно понимая и разделяя ее страхи. Но приходилось рисковать. Кто-то должен был хоть раз показать этому ужасному человеку, что он не всемогущ, и мир вертится не по его воле.
- Я сделаю все от меня зависящее, чтобы не допустить этого.
Ольга вздохнула и, опустив взгляд, молчала несколько минут, после выдохнула:
- Когда нам нужно выезжать?
Ей вторил облегченный вздох Андрея:
- Чем раньше, тем лучше. Если вы с малышом сможете, то подпишем документы, соберем вещи и в дорогу.
Немного подумав, фрейлина медленно кивнула, прекрасно понимая риск, ведь Владимиру был всего день от роду, да и сама она не совсем оправилась...
- Хорошо. Тогда сначала документы, затем я покормлю Володю и... Боже как мне страшно.
Андрей скользнул рукой по ее волосам:
- Мы будем устраивать привал, как только в этом возникнет необходимость. Ты только не молчи, хорошо.
Он первым подписал документы, вписав свое имя и поставив подпись. В воем решении идти до конца, он был тверд, как никогда.
Карета выехала из поместья спустя пару часов. Они не гнали, стараясь, чтобы не очень трясло, по крайней мере, пока не выехали на тракт. В дороге они с Алисой как могли, отвлекали Ольгу от невеселых мыслей и страхов, и останавливались, чтобы мать с ребенком могли отдохнуть.
Вовремя вечернего привала, Ольга в очередной раз смущенно посмотрела на Андрея и тихо попросила:
- Иди, проветрись. Мне ребенка покормить надо.
Алиса хихикнула и открыла дверцу кареты, явно собираясь выпроводить супруга. Впрочем, он не заставил себя повторять дважды, оставляя женщин в карете одних. Присев у обочины, он наблюдал удивительно красивый закат, думая о том, сколько им еще всего предстояло. Как обезопасить тех, кого могло задеть взрывом, который непременно произойдет, когда император узнает, что сын посмел пойти против его слова. Вернувшись в карету, он предложил не останавливаться в дорожной гостинице, чтобы случайные слухи не долетели до отца. И они заночевали в сторожке лесника.
В эту ночь Ольга не спала, все держа сына на руках, баюкала его, хотя малыш был спокойным и крепко спал. Ни Андрею, ни Алисе так и не удалось уговорить ее отдохнуть. И, понимая причину такого поведения, цесаревич испытывал чувство вины, и то, что он действовал во имя их же блага, не утешало.
- Оленька, давай я подержу Володю, а ты отдохни, хоть немного… Нельзя себя так изводить, - начал было Андрей.
- Оленька, ну, правда... Ты должна отдыхать. Ты теперь не одна, и от твоего состояния зависит состояние Володеньки. Он же не виноват, - тихо заметила Алиса, кивая на постель. - Ложись немедленно. С вами ничего не случиться, потому что мы ничего такого не допустим.
Вздохнув, Ольга кивнула и, передав сладко сопящего малыша отцу, все же прилегла на постель. Алиса присела рядом и начала поглаживать молодую женщину по волосам.
Сменив на посту мать, цесаревич заходил с малышом по комнате, покачивая его и тихо напевая колыбельную, что пела ему его мама. И, кажется, мальчику понравилось. Он что-то угукнул, пуская пузырьки, вызвав на губах отца улыбку.
Алиса с улыбкой наблюдала за супругом, продолжая поглаживать Ольгу. Кажется, она уже знала, что когда у них будут свои дети ей продеться силой выпихивать Андрея работать, потому что цесаревич вряд ли самостоятельно сможет оторваться от детей.
Заметив взгляд супруги, цесаревич улыбнулся ей, послав воздушный поцелуй.
В путь тронулись уже поздно утром, позволив Ольге поспать подольше, ведь она была еще слаба и дорога сильно выматывала ее, как впрочем, и она сама страхами и тревогами. Но, увы, с этим они ничего не могли поделать, тем более что Андрей и сам не мог отделаться от мыслей о погоне.
И видимо не зря цесаревича мучала эта навязчивая мысль. До границы с Гермией оставалось всего несколько часов, когда послышался стук копыт нескольких лошадей и чьи-то окрики, и их карета остановилась. Ольга побледнела, прижимая к себе сына.
Дверь кареты распахнулась, и в проеме возник Хэмишер.
Цесаревич выдохнул и, оттеснив графа от входа, выбрался из кареты. Он не знал еще, что будет делать: уговорит, посулит денег, убьет… но они поедут дальше.
- Послушайте, Хэмишер. Чего вы хотите? – решил он сразу подойти по-деловому.
- Я хочу исполнить приказ императора, цесаревич, - поджал губы молодой мужчина. - Что вы в нее вцепились, Андрей Константинович? Вы ведь женаты, какое вам до нее дело?
Андрей покачал головой:
- Вы никогда не любили, Хэмишир? Не говоря уже о том, что она мать моего ребенка.
- Когда на весах лежат любовь и долг, я выбираю долг, - холодно ответил мужчина, но тут в карете заплакал Володя - малышу пора было кушать, но Ольга тянула, ожидая развязки и, судя по взгляду, граф растерялся.
Андрей тоже бросил быстрый взгляд на карету.
- Граф, подумайте о судьбе ни в чем неповинного ребенка. Я же не предаю страну, признавая собственное дитя... А вам, только и надо сказать императору, что опоздали. А я в свою очередь обещаю, что вы не останетесь в обиде, понимаете, о чем я? А там, в скором времени я взойду на трон и тогда, даю слово цесаревича, я не забуду о вас.
Граф взглянул на карету, после вновь на цесаревича:
- Черт с вами, езжайте.
- Благодарю вас граф, - сказал цесаревич, улыбнувшись мужчине, у которого оказалось сердце. - Я не забуду вас, слово чести.
Протянув Хэмишеру пачку денег, взятую в дорогу, он сел в карету и велел кучеру трогать. Скорее пересечь границу, пока не случилось ничего еще.
- Оленька, покорми малыша. Я не буду смотреть, - пообещал он.
Бледная словно мел, Вишневская кивнула, все еще прижимая к себе сына, убедившись, что Андрей отвернулся, освободила налившуюся грудь и начала кормить Володю, который довольно зачмокал.
Андрей сжимал руку Алисы, глядя на проплывающий мимо пейзаж, и облегченно вздохнул, когда они пересекли границу с Гремией, где их уже встречали сопровождающие короля.
- Слава Богу, - прошептал он. Теперь, по крайней мере, Ольга и ребенок были в безопасности.
До столицы добирались еще день, в оставшуюся ночь Ольга сладко спала, видимо успокоившись. А утром их уже встречали во дворце, и Алиса кинулась на шею родственника, который приветствовал гостей в роскошном холле.
Когда путники отдохнули они, наконец, смогли приступить к делам насущным. Король Дитрих предложил Ольге два варианта: отправиться в одно из загородных поместий короля или же остаться здесь при дворе, что будет гораздо безопаснее, ведь с утра его величество уже получил гневное письмо от императора Константина, который пытаясь держаться в рамках дипломатии, потребовал не предоставлять Ольге убежища.
Потребовал. Даже Андрей был раздражен сим фактом, а шурин, должно быть и подавно.
- Прошу меня простить за эти неприятности, - сказал он, когда они с Дитрихом уединились, чтобы обсудить дела, как касающиеся его авантюры, так и порученный императором.
- Не беспокойтесь, Андрей, - сказал Дитрих в конце беседы. - Я не позволю, чтобы с Ольгой и малышом что-то случилось. Все же Гремия подвластна мне, и ваш отец сточит зубы от злости, но насолить не сможет, слово короля.
- Благодарю вас, дорогой шурин. Вы столь же добры, как и ваша сестра. Для отца очень важен союз с Гремией, так что я полагаю, что выпустив пар, он смирится и успокоится.
Вот только предсказать, как скоро это случится, вряд ли кто мог, ибо еще не было подобных прецедентов.
- Это у нас это семейное, - засмеялся Дитрих. - Предлагаю навестить дам, думаю, ни уже отдохнули и привели себя в порядок. Мне хотелось бы поближе познакомиться с Ольгой, она показалась мне весьма прелестным созданием.
- Ольга удивительная девушка, - согласился Андрей, поднимаясь. Он уже соскучился по своим любимым женщинам и малышу. И, хотя он знал, что с ними все в порядке, хотелось убедиться лично.
Девушки пили чай в гостиной, весело болтая. Супруга рассказывала гостье о Гремии, о быте и обычаях местного двора, помогая заочно освоиться. Они приветствовали короля и пригласили мужчин присоединиться к ним. Поцеловав обеим дамам ручки, Андрей подсел к Алисе, даря супруге поцелуй.
- Как вам не стыдно! - вдруг возмутилась Ольга. - Да еще и при ребенке…
А потом расхохоталась, подмигнув растерянной Алисе.
Вечер получился приятным и даже почти семейным. Наблюдая за тем, как молодой король ухлестывает за гостьей, и та делает ответные знаки, цесаревич задумчиво улыбался. Нет, он не ревновал, давно не считая Ольгу своей. И, право, был бы рад, если бы она нашла того, кто полюбит ее и примет вместе с грузом прошлого.
Когда же все разошлись по спальням, он обнял супругу со спины, целуя в шейку:
- Милая, завтра я отправляюсь обратно, в Русинею. Боюсь, как бы иначе император не перенес предназначенный мне гнев на ни в чем не повинных людей. Останьтесь пока здесь, с братом и Ольгой.
- Нет, милый, - Алиса повернулась к супругу, стаскивая с его плеч жилет, а затем рубашку, - я еду с тобой.
- Алиса, мне бы не хотелось, чтобы ваши ушки, - куснул он ее за мочку, - слышали то, что есть сказать мне императору…
Расстегнув пуговки ее платья, цесаревич потянул его вниз.
- Нет, я желаю разделить с вами этот груз ответственности, - спокойно заметила принцесса, прильнув к супругу, кожа к коже, обжигая дыханием его шею.
Цесаревич вздохнул:
- Хорошо, - он никогда не мог отказать ей. Да и слово супруги, согласной с его решением узаконить ребенка, могло сыграть не последнюю роль.
Поцеловав любимого супруга, Алиса толкнула его в грудь, опрокидывая на постель…

В середине следующего дня, они тепло попрощались с Дитрихом и Ольгой, и отправились в обратный путь. Оставить сына было тяжело, так как он успел привязаться к малышу, но, по крайней мере, он и его мать были в безопасности. В пути он много дремал, словно тело ожидало, что по прибытии в пункт назначения, о покое оно может забыть. Как минимум нервы, ему потреплют, как следует.
- Андрей, - голос супруги мягко пробивался через дрему цесаревича. - Андрюша, просыпайся, подъезжаем
Андрей открыл глаза, сна как не бывало. Поцеловав супругу, он привел в порядок одежду, стремясь выглядеть безупречно, как учил отец.
Они вошли во дворец, держась за руки, как и полагается любящей чете, не спеша и спокойно, как люди с чистой совестью, какими и являлись. В тронном зале, где их приветствовал император Константин, казалось, даже воздух был заряжен чем-то очень негативным, и это негативное искрило готовое вот-вот взорваться. И через мгновение взрыв произошел. В таком бешенстве Константина еще не видели, даже Софья Дмитриевна, существо отнюдь не робкого десятка, испуганно сжалась в комочек от взбешенных криков супруга.
Впрочем, цесаревич был к этому готов, спокойно выслушав все нелицеприятные эпитеты, сказанные в его адрес. Но ему было это совершенно безразлично, он больше не собирался терпеть тиранию отца.
- Вам не кажется, отец, что неприлично выражаться в присутствии дам? Помнится, вы так боялись оскорбить чувства невестки…
Константина перекосило, и он на мгновение замолк, не зная, что сказать. Еще никто из его детей не осмеливался, словно котенка тыкать его носом в собственные погрешности. А тут его не только ткнули носом, но и ослушались приказа, нанесли личное оскорбление.
- А ты обещал, что оставишь Вишневскую в покое, смею напомнить, - наконец нашелся император. - Ах да, она ведь теперь великая княгиня Димитрева.
- Помню, - сказал Андрей, погладив холодные пальчики супруги. – И больше не претендую ни на ее руку, ни на сердце. Другое дело – мой сын. О нем, смею заметить, разговора не было.
- А с чего ты взял, что это Твой сын? - чуть издевательский спросил Константин, на что Софья попыталась его одернуть, но с всегда сдержанного императора слетела маска спокойствия и похоже маска была намордником.
- Это очевидно, - в противовес ему абсолютно спокойно заметил цесаревич.
- Да неужели? - вопросительно изогнул бровь Константин, всей сущностью намекая, что сын-то может быть и его.
Но тут взорвалась уже и Софья:
- Прекрати этот балаган, бога ради! - поднялась она на ноги. - Династический брак заключен, союз с Гремией тоже, ну что тебе неймется?!
Андрей благодарно улыбнулся мачехе:
- Просто отец не умеет проигрывать, - объяснил он поведение императора, и все же ответил на его вопрос. – Сроки, отец. Ольге стало нездоровиться до того, как ты взял ее в оборот. Да и ее глаза в тот миг, как я увидел дитя, не могли лгать. Как же это низко и жестоко отец… Твоя ложь…
- Пошел прочь, - прорычал Константин, объявляя тем самым свою полную и безоговорочную капитуляцию. После добавил, обращаясь к жене. - С тобой мы отдельно поговорим.
- О, несомненно, - хмыкнула Софья, плотно сжав губы.
- Угрожать женщине… фи, отец, - не удержался Андрей, чтобы не заметить. Он слишком долго молчал и сейчас, начав говорить правду в лицо, уже не мог остановиться. – Пойдем, дорогая, нам обоим не помешает отдохнуть с дороги.
Он потянул супругу прочь из зала.
Алиса нервно вцепилась в ладонь супруга, пока они шли в свои покои, где их уже ждала Лана, чтобы выведать все подробности об Ольге и малыше.
А Константин с Софьей, конечно же, поговорили, да так, что наутро все фрейлины, смакуя подробности, обсуждали, как император виновато скребся в двери супружеской спальни, а императрица в ответ лишь перебила все хрупкое, что вообще нашлось в императорской опочивальне.

Эпилог

Скандал, грянувший и царской семье, вышел за пределы дворца, и тогда император Константин постарался исправить ситуацию, объявив слухи не состоятельными. Официальная же версия гласила, что с согласия своей невестки, принцессы Алисы Краптской, и уважая решение сына, он признал внука, появившегося на свет от представительницы древнего и уважаемого всеми рода Вишневских. И великой княгине Димитревой, было позволено вернуться на родину. И та приехала, дабы лично передать императорской семье письмо от короля Дитриха с приглашением на их свадьбу.
Через год, Алиса подарила супругу сына, а потом и дочь, впрочем, Ольга от нее не сильно отстала.

@темы: Ориджинал